Следующий герцог, который скажет: «Я не хочу любить тебя», будет любить тебя по какой-то причине 2 серия

Элизабет Кроуфорд, дочь обедневшего баронета, всю жизнь готовили к одному — стать идеальной герцогиней. Её обучали этикету, танцам, управлению поместьем и искусству молчаливо сносить пренебрежение. Всё ради помолвки с Аланом Виндзором, наследником герцогства Эшфорд. Но когда она наконец встречает жениха, тот, даже не взглянув на неё, бросает ледяную фразу: «Я не собираюсь любить тебя. Брак — это сделка, не более». Элизабет, ожидавшая хотя бы формальной вежливости, чувствует лишь горькое облегчение. Она согласна на сделку. Ей не нужна его любовь, ей нужен титул и финансовая стабильность для семьи. Однако, стоит ей принять его условия, как Алан начинает вести себя странно. Он то дарит ей редкие книги, то внезапно отменяет важные встречи, чтобы проводить время в её обществе. Элизабет списывает это на причуды аристократа, но вскоре замечает, что его взгляды становятся теплее, а прикосновения — настойчивее.

Всё меняется, когда на балу в честь помолвки Алан, при всех, целует ей руку и шепчет: «Кажется, я ошибался». Элизабет в замешательстве: её жених, поклявшийся никогда не любить, теперь преследует её с упорством маньяка. Он заваливает её цветами, ревнует к каждому кавалеру и даже угрожает дуэлью графу, который просто пригласил её на танец. Элизабет пытается сохранить дистанцию, напоминая ему об условиях их договора, но Алан лишь смеётся: «Договор можно переписать». Ситуация накаляется, когда выясняется, что его первоначальная холодность была маской, скрывающей давнюю влюблённость. Оказывается, Алан тайно наблюдал за ней годами и специально сказал ту фразу, чтобы проверить её истинные чувства. Теперь он одержим идеей завоевать её сердце, но Элизабет, уставшая от игр, не намерена сдаваться. Она решает преподать ему урок, заставляя самого герцога испытать, каково это — быть отвергнутым тем, кого любишь. Но чем сильнее она отталкивает его, тем отчаяннее он пытается доказать, что его любовь — не каприз, а неизбежность, которую он отрицал слишком долго.